От вершины – к вершине.  Развитие медицины невозможно без врачебного энтузиазма

Хирурги отделения онкоурологии Новосибирской областной клинической больницы лапароскопически удалили пациенту гигантскую аденому предстательной железы. Объём аденоматозного узла достиг 136 см³, в то время как в норме объём предстательной железы составляет 25-30 см³. С ноября 2025 г. мужчина жил с цистостомой, поскольку самостоятельное мочеиспускание стало невозможным.

В подобных случаях стандартом считается выполнение открытой операции со всеми её осложнениями и длительным периодом восстановления. Онкоурологи ГНОКБ пошли иным – малоинвазивным – путём. Им удалось лапароскопически полностью убрать аденоматозный узел, сохранив железу и её функции. Операция прошла штатно, объём кровопотери был минимальным, период восстановления пациента до выписки из стационара занял менее десяти дней. Нормальное
мочеиспускание также восстановлено, из больницы мужчина уходил уже без цистостомы.

К настоящему времени опыт хирургов Новосибирской областной больницы по выполнению лапароскопических аденомэктомий достиг 50 операций. Малотравматичную технологию внедрили здесь в 2025 г., и сегодня она является основной при лечении пациентов с большими аденомами предстательной железы. И что самое примечательное – за помощью сюда начали обращаться пациенты из других российских регионов.

Мыслить стратегически 

С одним из ведущих специалистов отделения онкоурологии ГНОКБ, кандидатом медицинских наук Мехрожиддином Бобоевым мы говорим не только об этой сложной операции, которую он выполнил. Есть ещё несколько важных вопросов, ответы на которые хотелось услышать от эксперта: каким представляется хирургический оптимум современной урологии; зачем рисковать и пытаться сделать невозможное там, где можно не рисковать; почему один врач постоянно повышает планку собственных устремлений, а другой довольствуется малым; удастся ли когда-нибудь преодолеть проблему запущенности в онкоурологии? 

– Мехрожиддин Мадаминович, можно ли сказать, что лапароскопическая аденомэктомия становится приоритетным подходом в отечественной урологии повсеместно или же такие вмешательства пока остаются уникальными?

– Отвечу так: наш опыт точно уникален для Сибири, да и в целом по стране такой подход пока не распространён широко. В феврале 2026 г. на одном из форумов в Москве я выступал с сообщением о результатах работы своего отделения. Мы проводим чреспузырную аденомэктомию, а кто-то предпочитает вариант позадилонной аденомэктомии, и очень интересно было обменяться мнениями с коллегами.

Судя по тому, кто именно участвовал в обсуждении, аденому предстательной железы совершенно точно оперируют лапароскопически в нескольких московских клиниках и в Санкт-Петербурге. Информация о том, что данную хирургическую технологию освоили в регионах Сибири и Дальнего Востока, мне не попадалась.

– Чем объясняется ваш выбор именно варианта чреспузырной аденомэктомии? Он проще?

– Он не проще, но визуализация и контроль гемостаза лучше именно при таком подходе. Я не сторонник выполнения оперативных вмешательств с большим объёмом кровопотери в тех случаях, когда этого можно избежать.

Коллеги, которые выбирают вариант позадилонной аденомэктомии, считают, что она менее травматична для мочевого пузыря: после неё лучше восстанавливается мочеиспускание и в дальнейшем не возникает проблем в этом плане. Мы же отдаём предпочтение именно чреспузырному удалению аденомы, исходя из того, что, если в перспективе потребуется удалить саму предстательную железу, то оперативный доступ для хирурга окажется более удобным. Чреспузырная аденомэктомия обеспечивает главное условие для выполнения малоинвазивной простатэктомии – сохранение анатомической целостности передней стенки мочевого пузыря и парапростатического пространства.  

Одним словом, мы мыслим стратегически и оставляем себе возможность для манёвра на тот случай, если у данного пациента в будущем разовьётся злокачественный процесс. Вероятность этого исключать нельзя, учитывая рост заболеваемости раком предстательной железы в мужской популяции. 

– Можно ли говорить, что лапароскопическая аденомэктомия – находка для лечения пациентов преклонного возраста, которые из-за набора хронических заболеваний не толерантны к открытой хирургии?

– Возраст не должен быть ни показанием, ни противопоказанием к малоинвазивному удалению аденомы предстательной железы. В идеале открытые операции хорошо бы оставить в прошлом, а в арсенале урологов и онкоурологов сохранить только варианты мини-инвазивных вмешательств. Правда, для этого необходимо оснастить все операционные урологического профиля современным видеоэндоскопическим оборудованием. Как клинические, так и экономические преимущества малотравматичной хирургии в онкоурологии очевидны.

Что касается более высокой безопасности таких вмешательств именно для пожилых пациентов, это соответствует действительности. Самому старшему из наших пациентов, прооперированных лапароскопически по поводу аденомы предстательной железы, было 80 лет. Думаю, верхней возрастной границы для таких операций нет.

Обязательные условия

– Наверняка хотя бы в одной крупной больнице каждого субъекта РФ есть лапароскопическая стойка, которой урологи могли бы пользоваться для выполнения аденомэктомий. Потребность в таких операциях очень велика, но почему-то массового освоения технологии не происходит.  

– На самом деле наши коллеги во многих регионах оперируют пациентов лапароскопически по поводу рака почки, мочевого пузыря, предстательной железы. Почему именно аденомэктомии не делают?

Одна из очевидных причин – методика при всех её очевидных плюсах сложная в исполнении. Другая возможная причина – слишком мало времени прошло с тех пор, как такие операции начали выполнять сначала за рубежом, а потом в нашей стране. Любое новое направление в хирургии всегда поначалу вызывает недоверие.

Наконец, самая главная причина, на мой взгляд, заключается в том, что для внедрения нового подхода хирург должен обладать энтузиазмом. Это обязательное условие. Тем более что в хирургии предстательной железы вообще нет простых операций, такова специфика этого раздела.

Например, кривая обучения лапароскопической простатэктомии – 100 операций. Как минимум столько вмешательств должен сделать хирург, чтобы выйти на уровень высоких результатов без осложнений. Я это почувствовал на себе. Только когда выполнил более ста лапароскопических операций удаления предстательной железы, понял, что уже могу идти в операционную уверенно в ситуации любой сложности.

В отношении лапароскопической аденомэктомии та же история: кривая обучения – 100 операций. Мы с коллегой-ассистентом сейчас ровно на середине пути. С каждой следующей операцией ты становишься увереннее. Помню, свою дебютную операцию лапароскопической аденомэктомии я делал пять часов. Сейчас выполняю за полтора - максимум два часа. Первые шаги всегда сложные, к этому надо быть готовым. 

– Кроме энтузиазма, что ещё требуется хирургу для освоения новых технологий?  

– Крайне важно иметь надёжного и умелого ассистента. Без него ты не выполнишь сложную операцию, каким бы опытным хирургом ни был сам. Это как в большинстве самолётов – ими управляют два пилота.

Кроме того, необходимо, чтобы операционная была оснащена соответствующим образом. Урологам нужны не только собственно лапароскопическая стойка, но также гармонический скальпель, биполярный коагулятор, хорошие ножницы, удерживающие зажимы. Если всё это в клинике есть и есть хирурги-энтузиасты, пора переходить от открытых операций к деликатным.   

Кто виноват?

– Позвольте задать, пожалуй, самый неудобный вопрос: как вообще получается, что мужчина «выращивает» аденому гигантского размера, будучи человеком образованным и живя не на таёжной заимке, а в большом городе? И как получается, что в некоем лечебном учреждении урологи выводят пациенту цистостому, но не удаляют сам аденоматозный узел? По вашим наблюдениям, что становится причиной запущенности чаще – поздняя обращаемость больных к врачам или дефекты оказания медицинской помощи?

– Предвижу, что вызову обиду у части коллег, но, по моим наблюдениям, соотношение той и другой причин запущенности в онкоурологии – пятьдесят на пятьдесят.

Аденома предстательной железы – уже давно изученная тема, урологи не только в городских, но и в районных больницах знают эту патологию и правильно назначают диагностический комплекс. В то же время с выбором лечебной тактики есть проблемы. К огромному сожалению, зачастую врачи первичного звена слишком долго пытаются вести пациентов с диагнозом «аденома предстательной железы» консервативно, неоправданно затягивая направление больного в специализированный стационар на оперативное лечение.

Адресую эту претензию и к себе тоже: по всей видимости, мы недостаточно внятно доносим нужные знания до специалистов первичного звена. Равно как и до населения. Нужно усилить информационно-просветительскую работу с обеими аудиториями.  

– По оценке урологов, скрининговое обследование мужчин в рамках диспансеризации влияет на снижение запущенности аденомы и рака предстательной железы?

– Сам по себе скрининг имеет огромное значение. Ещё 5-7 лет назад мы имели дело преимущественно с запущенными случаями рака предстательной железы. Нередко пациентам уже невозможно было радикально помочь хирургически. Сегодня доля больных с 3-4-й стадиями ЗНО стала заметно меньше.

Однако запущенность аденомы предстательной железы меньше пока не становится. Почему? Потому что ПСА – это маркёр рака предстательной железы, а не аденомы. Скрининговый метод для выявления аденомы – УЗИ-диагностика. Выполняя в рамках диспансеризации только одно из двух исследований, мы будем выявлять рак, но пропускать аденому. Или наоборот.

Сделать анализ на простат-специфический антиген и не провести ультразвуковое исследование – большая ошибка.

– Бывает такое?

– Бывает. И здесь нельзя однозначно утверждать, будто причиной являются дефекты организации скрининга. Зачастую пациенты сами ограничиваются только одним исследованием. Тут вновь уместно сказать о том, что информированность населения о пользе скрининга рака и аденомы предстательной железы заметно страдает.

Бесконечность планов 

– Это не первая ситуация, когда вы берётесь за самое сложное. Буквально за неделю до удаления гигантской аденомы предстательной железы доктор Бобоев сделал первую лапароскопическую пластику пузырно-влагалищного свища. До сих пор такие операции в областной больнице не выполнялись. А два года назад именно вы взялись прооперировать молодую женщину с опухолью почки весом 7,7 кг и большим опухолевым тромбом, который исходил из почечной вены в полую вену. Во всех клиниках, куда обращалась пациентка, ей отказали в связи с высочайшими интраоперационными рисками. В ГНОКБ согласились оперировать. Вами движет потребность доказывать самому себе, что вы это можете, или сочувствие к больному?

– Оба эти стимула для меня равнозначны. Я действительно всегда представляю себя на месте больного, который даже в безнадёжной ситуации надеется на чудо. И сочувствую пациентам, которым делали открытые операции: для них это настоящее мучение.

Наконец, мне очень интересно то, чем я занимаюсь уже больше 20 лет. К тому же куратор нашего отделения, главный уролог мин-здрава региона, профессор Игорь Феофилов постоянно ставит перед нами новые задачи: почему где-то уже делают вот такие операции,
а у нас ещё нет?

– Он же не персонально вам такую задачу ставит, а всем сотрудникам. Можно промолчать, глаза отвести…

– Зачем? Профессор ещё не говорил про то, что нужно освоить лапароскопическую аденомэктомию, а у меня уже было такое желание. Мы все только ждали случая, и тут команда «на старт» от главного специалиста, его поддержка – как этим не воспользоваться?

Если говорить конкретно про лапароскопическую аденомэктомию, здесь мы решили сразу две важные задачи. После открытых операций нередко пациенты возвращались к нам с той или иной неприятностью: склероз шейки мочевого пузыря, рецидивы аденомы, стриктуры уретры. Было много проблем, от которых надо избавлять пациентов и тем самым улучшать показатели работы отделения.

– Есть ли предел вашим хирургическим амбициям? Вы можете сказать, что существует вершина, дальше которой идти не готовы?

– Не могу. Уже построены профессиональные планы на годы вперёд, я знаю, какая технология будет освоена следующей. Чувствую, что мне есть куда расти, и не считаю себя крутым хирургом. До этого ещё далеко.

Беседу вела Елена БУШ,

обозреватель «МГ».