Лицо с плаката

Слыша такое сочетание, мы представляем киноактёров, звёзд, артистов. Но настоящие герои не часто попадают на билборды. Однако есть исключения. И для медицинской службы в зоне СВО таковым стал Вардан АРУТЮНЯН. Он, будучи в звании рядового (сейчас ему присвоено звание лейтенанта медицинской службы), спас наших раненых бойцов, за что был не просто представлен к награде, а оказался среди героев СВО на плакатах, размещённых по всей стране.

Вардан и сейчас продолжает нести службу на передовой, но обозревателю «МГ» накануне Дня военного врача удалось пообщаться с ним.

– Вардан, несмотря на то что вы в 2024 г. оказались в центре внимания благодаря информационным сводкам Министерства обороны РФ, информации о вас в открытом доступе практически нет. Расскажите нашим читателям о своём пути в медицину.

– Я врач анестезиолог-реаниматолог. Мой путь в медицину начался в Ереване. Учился в университете «Айбусак» на медицинском факультете, затем прошёл ординатуру по специальности «Скорая помощь» в Ереванском всесоюзном (государственном) институте усовершенствования врачей (ныне – Национальный институт здравоохранения им. С.Авдалбекяна).

С 2000 по 2016 гг. трудился в Ереване в медицинском центре «Святой Григорий Просветитель», где располагалось в том числе отделение скорой помощи. В это же время прошёл переподготовку и стал реаниматологом.

Позже обстоятельства сложились так, что я переехал в Россию. Здесь начинал работать на «скорой» в Калуге, а затем – на Станции скорой и неотложной медицинской помощи им. А.С.Пучкова в Москве (сначала в вороновском отделении, затем в Троицке). Параллельно работал в реанимационном отделении Московского медицинского клинического центра «Вороновское».

Почему стал врачом? Наверное, это был зов сердца. Да и в детстве всем спешил на помощь. Если ктото падал, царапался – я уже бежал помогать. Такой вот маленький альтруист. В итоге меня этак затянуло, что я выбрал профессию врача.

– Когда началась СВО, вы оказались на передовой. Почему решили поменять свой уклад жизни и отправиться в зону проведения боевых действий? И был ли у вас до этого опыт работы в условиях боевых действий?

– У меня было огромное, непреодолимое желание приехать и помочь ребятам. Я понимал, что именно здесь, на острие, врачебная помощь необходима как воздух.

Когда началась СВО, я хотел прие­хать сразу. Но поскольку у меня не было российской военной кафед­ры, процесс постановки на учёт и призыва в армию сильно затянулся. Я не мог ждать ни дня. Поэтому подписал контракт как рядовой санитар, чтобы меня отправили на передовую. С того самого момента принял для себя решение: никуда отсюда не уйду, моё место – на первой линии.

Говоря об опыте, отмечу, что он у меня был. Работал санинструктором в Нагорном Карабахе.

– Работа в зоне боевых действий у медиков далека от привычных чистых палат и стерильных операционных. А вы к тому же выполняете задачи, находясь на передовой, под постоянным огнём противника. Сложно ли было адаптироваться под условия, когда ты сам в любой момент можешь стать целью?

– Разница между тем, к чему я готовился и что увидел в реальности, – колоссальная. Современные боевые действия – это своего рода кибервойна. Ты не понимаешь, где тыл, где фронт, линия соприкосновения размыта.

И, к сожалению, медики – это цель номер один для врага. Как только противник узнаёт, где находятся врачи и санитары, туда летит всё: дроны, артиллерия. Для поражения не жалеют ничего. Во все времена, при любых конфликтах медиков ценили и не трогали, а сейчас... Что тут сказать? Мы видим методы фашистов «во всей красе».

Наши медпункты взрывали, мы горели. Адаптироваться было невероятно сложно. Ты приходишь на место, где всё разрушено, нет ни света, ни воды. Но мы никогда не сдаёмся, собираемся, находим ресурсы. Бывало, что и медикаментов не хватало – не всегда снабжение успевало за нашими передвижениями. Однако по крупицам собирали всё необходимое. Да, нам бывает сложно, но мы пришли помогать бойцам, спасать их, а им гораздо тяжелее нас…

Главное, что лично меня всегда мотивирует, – это команда. У нас собралась группа из 30-40 ребят: водители, санитары, врачи. Они работают днём и ночью не покладая рук. Когда ты видишь их самоотдачу, у тебя словно вырастают крылья. Я очень горжусь ими. В одиночку выполнить такой объём работы нереально.

– Ваше имя стало широко известно в 2024 г., когда Минобороны РФ сообщило о спасении вами 12 раненых бойцов. Расскажите об этом задании.

– Это было в 2024 г. Ребята ушли выполнять поставленную боевую задачу. Но бой выдался тяжёлым и с нашей стороны с передовой надо было эвакуировать 12 бойцов. Поступила команда срочно идти на помощь. В тот момент не было свободных людей, а время шло. Я собрался и побежал первым. Мои ребята хотели пойти за мной. Но рисковать их жизнями я не мог и запретил им выходить на открытое пространство. Сам ползком добрался до раненых и начал им оказывать первую помощь и вытаскивать в безопасное место.

Осознание в такие моменты приходит потом. Мы всё поняли только уже сидя в машине. На нас даже накатил приступ нервного смеха. Очень радовались, что смогли спасти 12 бойцов.

Если включать «трезвый мозг» и пытаться проанализировать ситуацию постфактум, то наши действия не поддавались логическому объяс­нению. С рациональной точки зрения это было безумием. Однако все просто выполняли свою работу по спасению, и сделали это хорошо.

– За этот подвиг вы были удостоены медали «За спасение погибавших»...

– Да, за мужество и героизм, проявленные в ходе эвакуации раненых, я был награждён медалью «За спасение погибавших». Для меня это стало неожиданностью. Я вообще никогда не думал о наградах, мы делали свою работу. Но когда мне вручили медаль, на которой изображён Орден Мужества, это было лучшей мотивацией. Кто-то скажет «это просто кусочек металла», но для меня – это оценка моего труда и труда целой команды. Я считаю, что это медаль тех, кто был рядом со мной – водителей, санитаров, ещё одного врача. Но мне безумно приятно, что наш труд отметили. Это заставляет быть достойным той формы, которую я ношу, и выбранной профессии.

– Вы начинали рядовым, а сейчас уже лейтенант медицинской службы. Никогда не возникало желания «отодвинуться» от передовой, заняться подготовкой пополнения в тылу?

– Спасибо всем причастным, что мои документы прошли необходимые согласования и мне присвоено звание лейтенанта. Конечно, после всех событий были приглашения из госпиталей. Но я остаюсь верен себе – мои опыт и знания необходимы на передовой. За это время во мне ничего не поменялось. За эти три с половиной года меня знают не только в моём полку, но и в соседних. Я даже не всегда успеваю одеться по форме, но командиры всё понимают и со снисхождением относятся к таким моментам.

Здесь ещё раз скажу о команде. Их поддержка бесценна и оставить их здесь и перебраться в тыл было бы неправильно. Они главный мой мотиватор.

Да и бойцы всегда говорят: «Как хорошо, что ты здесь, с тобой спокойнее идти вперёд». Это дорого стоит. Осознание того, что они знают: помощь придёт в любой момент – это тоже часть нашей работы. Мы оказываем помощь всем бойцам независимо от того, из какой они части или подразделения. Главное – спасти, а бумажной волокитой будем заниматься после.

Если говорить о подготовке пополнения, то такой опыт у меня есть. Я преподавал медицину катастроф, тренировал спасателей. Но и на передовой у меня есть ученики – водители и санитары. Мой водитель может обработать рану так, что иной врач позавидует! Они сами подходят и просят: «Доктор, покажи, как это сделать», знают медикаменты, умеют остановить кровь, могут ввести гемостатик, обезболить, придать правильное положение при рвоте. Иногда физически может не хватать рук, и тогда их помощь бесценна.

– Вы стали настоящим символом мужества. Как ваши родные и коллеги отреагировали, когда ваш портрет появился на билбордах?

– Первым брат прислал видео, где он стоит на трассе, показывает на огромный билборд и кричит в телефон: «Смотри! Это же ты!». Сначала не поверил ему, думал, что шутит. Кто я такой, чтобы быть на билбордах? Не такой уж выдающийся специалист, чтобы меня на плакаты размещали. Но брат прыгал от радости, прохожие смотрели, а он всем кричал: «Это мой брат!».

Папа очень сильно обрадовался. Я до этого видел всего один раз, когда он плакал – на похоронах бабушки… Папа у меня «гранитный» человек, и я думал, что такие эмоции ему не свойственны. Но в этот раз я видел у него слёзы гордости за меня. Он живёт в Армении и является настоящим патриотом России. Теперь ходит с моим фото и всем друзьям показывает.

Дедушка – участник Великой Отечественной войны, получил три ранения. И он также горд за меня и счастлив, что у него, как он говорит, есть такой внук.

Моё мнение – я не считаю, что больше, чем другие ребята, заслужил такое поощрение. Многие сделали гораздо больше. Но мне безумно приятно, что представители власти и соотечественники не забывают медиков. Мы стоим, если так можно сказать, на второй ступени, после военных, но вспоминают о врачах и санитарах не так часто.

Главная гордость для меня – супруга Светлана. Сложно, когда нас разделяют такие расстояния. Но мы очень любим друг друга и преодолеем любые трудности. Моя жена очень любит Россию и очень рвётся на СВО. Но там, где боевые действия, женщинам находиться не стоит. Нам нужен крепкий тыл, поэтому ей лучше заниматься сбором и отправкой гуманитарной помощи, что она активно и делает. Мы постоянно думаем друг о друге, и это придаёт сил.

– Не можем не расспросить о случаях, которые врезались в память. О том, что нельзя забыть.

– Это сложная для меня тема… Не хочу рассказывать про кровь, ранения, осколки в теле бойцов. Это очень страшно и больно. Самое ужасное, когда рядом лежит парень, кричит о помощи, а ты физически не можешь к нему подползти под огнём противника. Честно признаюсь, я стараюсь забыть такие моменты, иначе можно сойти с ума.

Я лучше расскажу о другом. За всё это время через наш медпункт прошло достаточно много раненых. И я безумно горд тем, что у нас было всего две безвозвратные потери. Мы бьёмся за каждого. Конечно, общее число потерь бойцов, которым оказывали помощь наши специалисты, больше. Но мы стараемся спасти каждого, прилагаем все усилия, чтобы стабилизировать раненого и передать его на дальнейший этап эвакуации.

Завершая ответ на этот вопрос, расскажу один случай про борьбу не только с физическим ранением, но и душевным. Чем раньше боец отходит от своей боли психологически, тем быстрее он возвращается в строй. Поэтому, где бы мы ни создавали медпункт, первым делом мы его благоустраиваем, чтобы создать атмосферу умиротворения. И вот нам привозят раненого, мы оказываем помощь, но неделю не можем вытащить его на следую­щий этап эвакуации. Представьте его состояние: ранен, кругом дроны, идёт нескончаемый бой, а он лежит… Однажды он попросился на улицу, мы его вынесли. А среди суровых полевых условий у нас специально, в противовес общему впечатлению от передовой, был разбит палисадник, где росли цветы. И я увидел, как он смотрит на них. Дал ему в руки маленькую лейку и сказал: «Будь добр, полей цветы». Боец начал их поливать. Знаете, минут через 30 это был совсем другой человек. Он отошёл от своих страданий, от боли, встал и даже пусть с трудом, но смог ходить, улыбаться. Конечно, цветы поливать не надо было, но такие маленькие моменты психологической разгрузки спасают души. И мы об этом не забываем.

– Наши читатели – медицинские работники. К чему должен быть готов врач, принимая решение поехать в зону СВО? Ведь бытовые неудобства – это полбеды.

– Я так скажу. Моё мнение, что врач должен побывать в ближайшем военном госпитале. Не обязательно на передовой. Не надо рисковать своей жизнью, если к этому не готов. Однако понять, для чего ты выбрал эту профессию необходимо. Три месяца рядом с бойцами, их болью и страданиями расставят по местам все приоритеты… Это полностью меняет сознание. В такие моменты ты начинаешь иначе ценить свою профессию и жизни, которые можешь спасти.

– В завершение разговора что бы вы хотели пожелать своим коллегам?

– Уважаемые врачи и санитары, находящиеся на передовой, берегите себя. Это сейчас самое важное. Не пренебрегайте мерами безопасности. Я, к сожалению, потерял здесь очень многих близких друзей: медиков, водителей. Если ты где-то поленился, остановился – будет беда. Надо вставать, бежать, делать через «не могу» и «не хочу». Сдаваться нельзя.

А ещё хочется попросить представителей власти и средств массовой информации как можно внимательнее относиться к людям нашей профессии. Мы не десантники, у медицинских работников душа совсем другая, тонкая. Мы чувствуем чужую боль и утрату острее. Мы не можем позволить себе «выпускать пар», прыгая в фонтаны. Здесь оговорюсь, что я со всем уважением отношусь к десантникам и их традициям, ведь сам служил в этом роде войск.

И позвольте со страниц вашего издания поблагодарить волонтёров и организации, которые передают нам посылки. Порой обычные вязаные носочки – это лучшая весточка. В такие моменты понимаешь, что за тобой поддержка народа огромной страны. Пока ты четвёртый год вдали от семьи и детей спасаешь чужих сыновей, детей, мужей, тебя любят и ждут. Это даёт силы жить и работать дальше.

Сергей БУДАЧЕНКОВ,

обозреватель «МГ».