Будущее без инфекций – ненаучная фантастика. Зачем вводить в заблуждение государства и народы?

Не только однозначно утверждать, но даже мечтать о таком будущем человечества, в котором не останется места инфекциям, нет никаких оснований. В этом убеждён ведущий российский специалист в области эпидемиологии и инфекционных болезней, советник директора по науке ЦНИИ эпидемиологии Роспотребнадзора академик РАН Виктор МАЛЕЕВ.

Пора менять вектор

Учёный не только основывается на собственных знаниях, но также в качестве подтверждения приводит сведения из разных российских и зарубежных источников – научных статей, материалов социологических исследований, публикаций в СМИ. Все они весьма убедительно показывают, какую роль играют патогены в судьбе человечества, а человечество – в их судьбе. Становится ясно, что «нам не жить друг без друга».

– Микромир населял земной шар задолго до того, как появился первый человек. На Земле не останется ни одного Homo sapiens, а инфекции будут всегда. Следовательно, наша планета никогда не окажется пустующей. Равно как не получится сделать её стерильной при живом человеке, – говорит В.Малеев.

По итогам долгой и обстоятельной беседы с уважаемым экспертом можно сформулировать два основных тезиса. Первый: инфекции непобедимы как явление, а их влияние на здоровье каждого человека, социальное и экономическое благополучие государств и народов значительно сильнее, чем видится поверхностным взглядом.

Второй – осознание данного факта обязывает нас сменить вектор усилий. Не надо тратить время, силы и деньги на выстраивание и реализацию заведомо невыполнимой стратегии «полной и окончательной» победы над инфекциями. Вместо этого следует продумать тактику безопасного сосуществования человека и микромира. На этом пути есть существенное препятствие: мы ещё не знаем до конца все свойства и особенности возбудителей инфекций.

Успех, но временный

Даже попытки справиться с отдельными инфекциями до сих пор не привели к желаемому результату. Напомним, что одним из первых заявлений Всемирной организации здравоохранения сразу после её создания в
1948 г. было намерение ликвидировать малярию. И что же? Случаев заболевания малярией до сих пор много. А её переносчики – комары – чувствуют себя весьма неплохо, несмотря на то, что очаги их обитания в природе активно обрабатывались токсичными химикатами.

Далее. В 2010 г. Всемирная организация здравоохранения сообщила об искоренении оспы людей и чумы крупного рогатого скота. В 2019 г. было заявлено ещё об историческом достижении – полностью ликвидированы два из трёх диких вирусов, вызывающих полиомиелит.

– Бой с полиомиелитом продолжается почти полвека, а мы пока так и не победили. Создана вакцина против этой инфекции,
и она хорошо работает. Но! Появились вакцино-ассоциированные штаммы полиовируса. Инфекция мимикрирует, она не сдаётся. Можно ли утверждать, будто два варианта дикого вируса полиомиелита больше не представляют угрозы человеческой популяции? Не уверен, – говорит академик Малеев.

В 2021 г. Всемирной организацией здравоохранения был представлен план по борьбе с менингитом, согласно которому к 2030 г. планируется покончить с самой опасной формой этой инфекции – бактериальной. Кроме того, в настоящее время под эгидой ВОЗ реализуются программы, направленные на борьбу с филяриатозом, дракункулёзом и малярией.

Гуманистическая направленность таких целей понятна. И всё-таки настоящие учёные не могут не понимать: планы по масштабной зачистке окружающей среды от патогенов реалистичны в весьма малой степени, а достигнутые результаты с большой долей вероятности окажутся временными. В этом, по мнению академика Малеева, убеждает хотя бы история борьбы с натуральной оспой.

Формально с этой инфекцией медицина справилась. Однако говорить о том что оспа как явление, больше не представляет угрозы человеку, преждевременно. 12 февраля 2024 г. стало известно, что умер первый пациент от так называемой аляскинской оспы. Вирус Alaskapox – подвид ортопоксвирусов, впервые обнаруженный в 2015 г. на Аляске. На данный момент установлено, что переносчиками возбудителя являются мелкие млекопитающие, в частности белки и мыши-полёвки. Не исключено, что на самом деле пищевая цепочка Alaskapox длиннее и извилистее.

Условия для пандемии

Семейство ортопоксвирусов весьма представительное. Есть оспа: обезьян, слонов, коровья, верблюдов, лошадей. Их возбудители живут в природе, они недосягаемы для людей, тогда как люди в их власти. Вирусы оспы человека и животных не абсолютно идентичны по своим свойствам, но очень похожи. В частности, вирус оспы обезьян уступает вирусу натуральной оспы по вирулентности, хотя как раз сейчас наращивает её. Как ни печально признавать, поспособствовал этому сам человек.

Не исключено, что вирус оспы обезьян и дальше оставался бы исключительно на африканском континенте, если бы люди его не разнесли дальше. В 2022-м после отмены карантина, объявленного на время пандемии COVID-19, ЛГБТ-сообщество поспешило устроить в Испании мощный международный «слёт». Именно после данного «мероприятия» появились завозные случаи заболевания оспой обезьян во многих странах, в том числе в России. ВОЗ тогда даже объявила чрезвычайную ситуацию.

Особую трагичность этой истории придаёт то обстоятельство, что среди гомосексуалистов большое число ВИЧ-инфицированных. Не исключено, что микромир пополнился штаммом вируса иммунодефицита человека, дополненным свойствами вируса оспы обезьян, а также штаммом вируса оспы обезьян с потенциалом ВИЧ.

– Возбудитель оспы обезьян с новыми свойствами уже проявляет себя. Теперь он вызывает не лёгкую форму инфекции,
а осложнённую энцефалитом и слепотой, то есть теми же симптомами, которые сопровождали натуральную оспу. Таким образом, при неких благоприятных для этой инфекции условиях мы рискуем столкнуться с бедой такого же масштаба, как натуральная оспа. В числе «благоприятных условий» не только сугубо природные, а именно естественная эволюция патогенов или контакты людей с новыми возбудителями инфекций, но также рукотворные. Например, ошибки учёных при использовании технологий генной инженерии или искусственного интеллекта в лабораториях. Ещё опаснее намеренное изменение патогенных свойств микроорганизмов с исследовательской целью, что также может использоваться для биотерроризма – предупреждает В.Малеев.

Трансграничный переход

Кстати, натуральную оспу удалось ликвидировать исключительно благодаря вакцинации значительной части населения мира и наличия эффективной вакцины, которая позволила защитить человека на всю жизнь после однократной прививки. Для получения такого впечатляющего результата потребовалось 20 лет – с 1959 по 1979 гг.

Это действительно прекрасное достижение, только вряд ли удастся его повторить. Почему? Потому что кроме собственно вакцины такому успеху способствовали высокая степень «оседлости» народов вплоть до конца XX в. Процесс активного передвижения людей между странами и континентами с туристическими, экономическими и миграционными целями начался в XXI в.

– Через широко открытые границы перемещаются не только люди, но и инфекции. Именно по этой причине полная ликвидация кори сегодня выглядит маловероятной. Привить от этой инфекции необходимые 90% населения планеты в современной миграционной ситуации и на фоне большого количества международных военных конфликтов невозможно. Все случаи кори в современной России завозные из стран, где противокоревая иммунизация не проводится, и не факт, что когда-либо будет проводиться, – продолжает В.Малеев.

Пример с корью лишь один из множества. Несколько лет назад вспышка менингита, вызванного новым типом менингококка,
в Африке произошла после того, как местные мусульмане совершили паломничество в священные города Саудовской Аравии. Академик Малеев показывает две фотографии: одна запечатлела столпотворение во время хаджа, вторая – столпотворение в московском метро в час пик. Кто-то посчитал, сколько – местные, а сколько – приезжие,
в том числе из-за рубежа?

Легальный трансграничный переход возбудителей инфекционных заболеваний – уже не угроза, а реальность наших дней. В 2020 г. общее число людей, проживающих за пределами страны своего рождения, составило 281 млн человек, что в два с лишним раза больше, чем в 1990 г. А в сравнении с 1970 г. желающих сменить место жительства стало втрое больше. Несложно посчитать, к какому году страны Европы, США и Россия превратятся в подобие Древнего Вавилона.

– Я настаиваю на том, что надо активно проработать раздел «эпидемиология контактов». После завершения пандемии COVID-19 мы расслабились и не пересмотрели ранее установленные нормы, рекомендации: нужно или нет носить защитные маски в общественных местах, нужно ли обрабатывать поверхности внутри зданий и уличные пространства дезсредствами и так далее. Ревизия санитарных правил в нынешней миграционной обстановке крайне важна для обеспечения санитарно-эпидемиологического благополучия в стране в целом и здоровья каждого отдельного жителя, – уточняет В.Малеев.

Знаем много, но недостаточно

Инфекции, как и человек, – природное явление. Пока будет существовать биосфера, какие-то формы их взаимодействия неизбежны. Утверждать обратное – значит уводить общественность, политиков, науку и медицину в сторону от главного целеполагания.

– 1480 – именно столько возбудителей инфекционных болезней известны науке в данный момент. А неизвестные есть? Конечно! Появляются новые разновидности микроорганизмов и новые штаммы уже известных, при этом каждая новая мутация возбудителя – это совершенно другая клиника болезни. Изучена ли природа вирусов, бактерий, грибов досконально? Нет, мы знаем её максимум на 5%, остальное скрыто от нас. Можно ли с уверенностью говорить, что нам знакомы все возможные варианты взаимодействия патогенов и организма человека? Категорически нельзя, – обозначает масштаб проблемы В.Малеев.

Как считает эксперт, науке следует направить усилия на расшифровку феномена хронической инфекции. Известно много пожизненных, длительно текущих и рецидивирующих инфекционных патологий. В частности, ВИЧ/СПИД, вирусные гепатиты, туберкулёз, грибковые поражения: их активно лечат и даже излечивают, но болезни возобновляются. Почему?

Кроме того, научному сообществу инфекционистов и эпидемиологов предстоит проделать ещё немалый путь познания,
в частности, чтобы разобраться досконально во всех возможных вариантах, закономерностях и особенностях взаимодействия агентов микромира с организмом человека. К настоящему времени описаны три формы отношений человеческой популяции и микромира: острая инфекция, хроническая инфекция, длительное бессимптомное носительство возбудителя. Однако имеются и другие формы наших взаимоотношений, пока не познанные наукой.

Палач и жертва

В частности, известен такой любопытный феномен: изо всех знакомых нам на данный момент инфекций лишь одна приводит к стопроцентной и практически молниеносной летальности – бешенство. Все остальные, какими бы особо опасными они ни были, не убивают своих хозяев поголовно.

– Эпидемия чумы в средневековой Европе выкосила едва ли не половину населения, но половина-то выжила и даже не болела. Другой пример: пандемия COVID-19 унесла жизни 20 млн человек по всему миру. Она была вызвана вирусом огромной поражающей силы, однако в отношении лишь части населения. Далее: есть люди, которые выживают, даже будучи больными ВИЧ/СПИДом. О чём это говорит не в индивидуальном, а в популяционном плане? О том, что для самосохранения возбудителю нужно, чтобы у него гарантированно был объект воздействия. Тогда чем объяснить абсолютно самоубийственное поведение вируса бешенства, когда палач становится собственной жертвой? У нас до сих пор нет чёткого понимания, – задаётся резонным вопросом академик Малеев.

Между тем вирус бешенства продолжает удивлять. Как оказалось, он способен отсрочивать «приведение приговора в исполнение». Учёный приводит в качестве примера уникальный случай бешенства, зарегистрированный в США. Там в 2011 г. реципиенту пересадили донорскую почку, через полтора года у него внезапно развилась клиника бешенства, и человек погиб.

Как впоследствии выяснилось, донор почки был укушен енотом и умер от энцефалита. Оставим в стороне вопрос, почему наличие у человека инфекционного заболевания, приведшего к его смерти, не стало препятствием для использования органов с донорской целью. В данной истории интереснее другое.

Первое – почему бешенство не было диагностировано у донора прижизненно: его клиника ограничивалась только энцефалитом? Второе – почему у остальных реципиентов, которым пересадили другие его органы, нет никаких проблем, обусловленных инфицированием донорского биоматериала? Третье – почему именно у данного реципиента через полтора года после пересадки почки случилась клиника бешенства? Достоверно установлено, что сам он за это время не взаимодействовал с животными, то есть не был укушен, поцарапан, облизан каким-либо четвероногим. Следовательно – что и было выяснено ретроспективно – виной всему тот самый енот, укусивший донора.

– Интересно также следующее: почему на протяжении полутора лет вирус бешенства жил в организме человека, хотя обычно гибель от этой инфекции наступает молниеносно? Какой вариант возбудителя имел место в данном случае и как следует классифицировать форму его взаимодействия с организмом человека? Очевидно, мы столкнулись с новой формой поведения давно известного возбудителя особо опасной инфекции. Много вопросов, и ни одного ответа. Нам надо разгадать эту загадку как можно скорее, – ставит задачу академик Малеев.

Инфекционное начало

Следующий вектор научного познания, обозначенный экспертом, – детальное изучение роли инфекций в появлении любой патологии, а также всех последствий перенесённой человеком инфекции на органном, клеточном и молекулярном уровнях. Имеющиеся представления нельзя назвать исчерпывающими.

– Организм человека полон микробов, а мы классифицируем большинство болезней как неинфекционные, что неверно по своей сути. Какое-то инфекционное начало есть во всех патологиях. Нам известна лишь малая часть от необходимого. Между тем для клинической медицины новые результаты научных исследований в области инфектологии будут крайне важны, тем более на фоне демографических проблем, переживаемых всеми экономически успешными странами, – уверен В.Малеев.

Специалист приводит данные из открытых источников, в том числе исследований Американской кардиологической ассоциации, которые подтверждают значение инфекций в развитии сердечно-сосудистых заболеваний. Так, риск инфаркта миокарда увеличивается в 6 раз в течение первой недели после перенесённого тяжёлого гриппа и в 17 раз после «банальной» ОРВИ. После пневмонии вероятность инфаркта и инсульта сохраняется в течение 10 лет. Сепсис, бактериемия также формируют долгосрочный риск острых сердечно-сосудистых событий.

Кроме того, выявлена статистически достоверная связь между обострением инфекцией мочевыводящих путей и сердечно-сосудистыми катастрофами. В три раза повышается частота ишемического инсульта в течение 30 дней после госпитализации по поводу обострения мочеполовых инфекции. А в первые 14 дней после госпитализации по такому же поводу регистрируется самый высокий риск обострения хронической сердечной недостаточности.

Аналогичные взаимосвязи, утверждает В.Малеев, имеются между инфекциями и другими так называемыми неинфекционными заболеваниями – неврологическими, ревматологическими, эндокринными, желудочно-кишечными. И даже в офтальмологии, стоматологии, травматологии-ортопедии имеет место инфекционное начало.

Не исчез, а притаился

В этом смысле большой интерес для учёных может представлять новая коронавирусная инфекция, хотя, казалось бы, угроза миновала. В 2021 г. смертность от COVID-19 была на первом месте, опередив смертность от сердечно-сосудистых заболеваний, а в 2023 г. – уже на 50-м месте. Тем не менее и сама инфекция вовсе не ликвидирована, и последствия перенесённого заболевания далеко не до конца изучены.

– Морфологи обнаружили высокую концентрацию вируса SARS-CoV-2 в атеросклеротических бляшках пациентов, умерших от инфаркта, инсульта и тромбоэмболии на фоне коронавирусной инфекции или вскоре после болезни. Особенность данного вируса в том, что он «любит» холестерин. Возбудитель инфекции поселяется в бляшках, где за счёт естественной реакции воспаления, которая возникает при вирусной инвазии, активируется тромбодинамика и тромбокинетика, – поясняет В. Малеев.

Используется ли это научное знание в клинической практике? В терапии коронавирусной инфекции – да, она включает препараты, которые препятствуют тромбообразованию. А дальше? Человек переболел COVID-19 и выздоровел, во всяком случае, нет клинических проявлений и данные об инфекции по результатам лабораторных исследований. Но кто будет изучать, исчез ли у данного пациента коронавирус окончательно или он просто перешёл в другую форму взаимодействия с организмом, то есть сохранился, как-то приспособился и готовится нанести удар?

– Диагностические тест-системы широкого пользования не «копают» так глубоко, как нужно в данном случае, чтобы ответить на эти вопросы. Между тем давно известная истина, что некое биологическое – вирусное или бактериологическое – начало в виде белков всегда остаётся в человеческом организме и каким-то образом там мимикрирует. Оно как минимум адаптировало к себе наш иммунитет, и надо уточнить, какие ещё системы и органы теперь находятся под его влиянием, – считает академик Малеев.

Итак, научный поиск необходимо продолжить. Но уже сейчас, убеждён мой собеседник, следовало бы включить в программу диспансеризации более тонкие и точные методы оценки признаков инфекций в организме человека.
В частности, обязательный для всех анализ крови на С-реактивный белок. Наличие воспаления станет основанием для проведения более тщательного клинического поиска, в том числе у пациентов, которые имеют в анамнезе так называемые неинфекционные хронические заболевания.

Особая когорта населения, требующая внимания, – пожилые люди. С возрастом хроническое воспаление формируется и закрепляется в организме неизбежно. И оно не может быть асептическим, такая формулировка, по словам академика Малеева, антинаучна. Договариваемся с уважаемым экспертом, что наша следующая беседа будет посвящена теме «инфекции и возраст», а также профилактике.

– Моя личная научно-врачебная идеология такова: инфекция – глобальная проблема. Не только эпидемиологам и инфекционистам, но и медработникам других специальностей важно знать общие закономерности возникновения и течения инфекционных болезней, а также понимать, какие проблемы цивилизации связаны с инфекциями, – подытоживает В.Малеев.

Елена СИБИРЦЕВА.