Эпоха парадоксов. Чем выше уровень медицины, тем меньше доверяют ей пациенты. Почему?

Тема профилактической медицины стала особенно актуальна с началом реализации Национального проекта «Продолжительная и активная жизнь». Напомним, что его цель – увеличение продолжительности жизни россиян до 78 лет к 2030 г., затем до 81 года к 2036 г. При этом должны вырасти опережающими темпами показатели продолжительности именно здоровой жизни. Иными словами, начало болезней, которые обычно сопровождают старение, желательно отодвинуть на как можно более поздние сроки.

Хорошая цель? Отличная! Вот только усилиями одной системы здравоохранения она недостижима, как ни старайся. Без вовлечения в реализацию нацпроекта самих людей, в интересах которых всё это задумано, достичь ожидаемых результатов не получится.

О том, каким образом должно происходить это вовлечение, какие инструменты следует использовать, а от каких лучше воздержаться, мы беседуем с главным врачом Новосибирской областной больницы, главным хирургом регионального мин-здрава Анатолием ЮДАНОВЫМ.

– Анатолий Васильевич, вы недавно обратились к руководителям администраций городов и районов Новосибирской области с письмом, в котором попросили их предоставить возможность хирургам местных больниц вести информационно-разъяснительную работу с населением через СМИ. Чем вызвана такая необходимость?

– В рамках федерального проекта развития первичного звена делается всё необходимое, чтобы повысить доступность амбулаторно-поликлинической помощи, а люди всё больше и больше доверяют своё здоровье интернету. Вместо того, чтобы пойти к врачу, ищут ответы на вопросы о самочувствии и лечении в любимом гаджете. Это явно не тот результат, на который мы все рассчитывали. При таком росте интереса населения к интернет-сервисам вряд ли можно говорить об истинном снижении показателя запущенности впервые выявленных заболеваний.

Вот конкретный пример, который стал показательным.
В Новосибирской области зарегистрирован случай летального исхода из-за острого аппендицита, который произошёл вследствие позднего обращения за медицинской помощью, – более 3 суток от начала болезни. И в целом от 30 до 50% пациентов при 7 острых хирургических нозологических формах – холецистите, аппендиците, прободной язве желудка и так далее – обращаются к врачу не сразу, а после многих часов болезни.

– Все эти люди живут на таёжной заимке?

– Конечно же нет! Мы говорили об этом в конце 2025 г. на Конгрессе хирургов Сибирского федерального округа. Оказалось, что аналогичная ситуация и у коллег тоже. В докладе главного хирурга России прозвучало, что и в центральных регионах показатели поздней обращаемости примерно такие же.

То есть дело не в низкой доступности медицинской помощи. Тогда в чём? Уверен, необходим глубокий и комплексный анализ происходящего специалистами по организации медицинской помощи, социологии, психологии.

– В этой связи популяризация «ответственного самолечения» некоторыми специалистами по профилактической медицине вызывает у меня искреннее удивление. Сама фраза кажется парадоксом.

– Хорошо ли вообще призывать людей заниматься самолечением? Где граница между ответственным и безответственным, способен ли человек без медицинского образования её прочертить и не переступить?

Видимо, авторы такой концепции подразумевают, что не обязательно обращаться к врачу в тех случаях, когда нет заметного ухудшения состояния и можно обойтись уже опробованными ранее средствами лечения, безрецептурными препаратами. Подтекст очевиден: «первичка» перегружена. Но не даём ли мы тем самым разрешение людям доводить себя до запущенных форм болезни и даже до кризисных? Сегодня больной не пошёл к доктору с «ерундой», а завтра и с чем-то действительно серьёзным не пойдёт, начнёт лечить себя по своему усмотрению. В крайнем случае спросит у ИИ, как лечиться.

Именно поэтому я обратился к главам городских и районных администраций с просьбой наладить активное взаимодействие врачей с населением через все существующие информационные каналы. При этом обращаться к жителям нужно не просто с общими словами, а с конкретными примерами. Вроде того, что пациент Иван Иванович с болью в животе просидел дома трое суток, и не только не обратился в поликлинику, но даже не вызвал «скорую». Его спасли с трудом. Или не спасли, такое тоже бывает.

– В советские времена врач мог во дворе многоэтажки собрать жильцов и прочесть лекцию на любую тему. Сегодня это не сработает. Теперь имеет значение не только то, что именно говорит врач, но также, где и кому он это говорит. Невозможно представить в одной зрительской и читательской аудитории молодых людей, их родителей и бабушек-дедушек.

– Так и есть! Необходимо дополнять привычные форматы телеэфира и бумажных газет интернет-сайтами, мессенджерами и соцсетями. Поколения миллениалов и зумеров уже не знают, что такое телевизор, радио и печатные СМИ. Они живут в телефонах и компьютерах. Чтобы достучаться до них, надо заходить через другие двери. Игнорировать же молодых людей нельзя, медицина непременно должна выстраивать контакты с ними в режиме «санпросвета», чтобы помочь сохранить здоровье.

– Анатолий Васильевич, если честно: вы сами, как опытный врач, верите в профилактику? Или заботься – не заботься о своём здоровье, а то, что суждено, всё равно сбудется?

– Вы имеете в виду, что генетика сильнее правильного образа жизни? В отдельных случаях, когда человек уже рождается с пороком развития, генетика действительно сильнее. Но у большинства-то людей врождённая предрасположенность к болезням может не реализоваться, если избегать факторов риска и вести здоровый образ жизни. Верю ли я в это искренне? Да, верю.

В этом смысле диспансеризация – важнейший элемент профилактической медицины, потому что мы выявляем не только «готовую» болезнь, но что гораздо важнее – предрасположенность к ней. Правильно проведённая диспансеризация даже при отсутствии жалоб со стороны пациента может дать очень ценные находки, связанные с развитием онкологического процесса или жизнеугрожающей сосудистой патологии.

– Кстати, по данным Счётной палаты РФ, в прошлом году россияне продемонстрировали заметное снижение интереса к профилактической медицине: диспансеризацию и иные медосмотры прошли на 10,2% меньше человек, чем в 2024 г. Как вы думаете, почему? Честно говоря, число тех, кто их прошёл,
тоже кажется нереально высоким – 87,7 млн человек, то есть больше половины населения страны. Между тем Минздрав России уже предупреждал о недопустимости приписок и формализма при проведении диспансеризации.

– Боюсь оказаться правым, но, скорее всего, в вашем вопросе уже есть ответ: люди не согласны участвовать в формальных медосмотрах.

– А не в том ли причина, что средства массовой информации каждый день сообщают об успехах мировой и российской медицины и эти сенсации создают у людей ощущение всемогущества здравоохранения? Каждый думает: «Что бы со мной ни случилось, меня спасут». И это человека расхолаживает. Как из этого противоречия выйти?

– Противоречие действительно существует. Например, у нас крупная больница, мы постоянно внедряем какие-то прогрессивные технологии, открываем новые подразделения, тяжелейших пациентов спасаем, и обо всём этом рассказываем жителям региона. Потому что, если мы перестанем рассказывать про позитив, его место в новостной повестке займёт негатив. Среди СМИ и блогеров немало желающих сделать акцент на проблемах медицины и откровенной «чернухе», чтобы поднять собственные рейтинги.

Но я должен согласиться: в ваших словах большая доля истины. На уровне обывателя сообщения о супероткрытиях науки и достижениях клиницистов формируют убеждённость в том, что современная медицина сильнее любой болезни.

Есть ли в таком информационном сопровождении деятельности системы здравоохранения перебор? Скорее да, чем нет. Когда человек ежедневно слышит, видит и читает исключительно про наши победы, он искренне начинает верить в то, что у каждого врача в руках волшебная палочка. И даже если пациента привезут в больницу практически мёртвым, его там обязательно оживят. Да что там обыватели, мне студенты начальных курсов медуниверситета, которые ещё не были на практике в стационаре, признаются, что в их представлении именно так и происходит: здесь всех обязательно спасут.

Как нам преодолеть это противоречие? Прежде всего донести до сознания людей, что у каждого своя зона ответственности.
В тяжёлой ситуации, конечно же, врачи будут делать всё от них зависящее, чтобы помочь больному. Но и сам человек должен перестать надеяться исключительно на врачей и на чудо,
а заниматься сохранением своего здоровья. Чем чаще мы об этом будем напоминать, тем лучше.

Недели не проходит, чтобы в каком-нибудь российском регионе СМИ не сообщили что-нибудь такое: онкологи успешно прооперировали мужчину с огромной забрюшинной опухолью или женщину с миомой матки весом 12 кг. Это ли не достижение здравоохранения? Но почему человек вырастил такое новообразование? Я уже не спрашиваю о том, как он проходил диспансеризацию и профосмотры.

– Невозможно запретить СМИ об этом рассказывать. Сенсации – их хлеб. Тем более что порой врачи действительно совершают чудо.

– Запрещать не надо. Просто такого рода новости, на мой взгляд, обязательно должны сопровождаться предостережением: вот этому пациенту, который 10 лет не был у врача, повезло, но не факт, что в подобной ситуации вам тоже повезёт. Мы никого при этом не обижаем, не обманываем, не запугиваем. Мы честно предостерегаем: чудо в медицине – это всё-таки не правило, а исключение.

Вот с чего нужно начинать новости о достижениях – с того, что человек сначала героически несколько дней страдал от боли в животе, но не вызывал «скорую», а потом врачи героически возвращали его к жизни. И медработникам в комментариях для СМИ не надо стесняться и скрывать правду. Нужно честно говорить: такой-то человек умер от аппендицита не потому, что врачи лечить не умеют, а потому что он в больницу поступил уже с разлитым перитонитом или даже в состоянии септического шока.

Помню, как кардиологи и рентген-хирурги с азартом готовились к открытию регионального сосудистого центра в нашей больнице. Покупка ангиографа, внедрение методов коронарографии и стентирования, отработка реанимационных мероприятий – все были воодушевлены тем, что мы сможем реально спасать больных с инфарктом и инсультами, которые прежде погибали в большинстве своём. Вспомните, каким ярким было информационное сопровождение федерального проекта по борьбе с сердечно-сосудистыми заболеваниями.

И что мы видим теперь? Смертность действительно снижается, и это огромное достижение, но заболеваемость практически прежняя. Среди пациентов сосудистых центров значительная часть не контролируют АД, имеют нелеченную артериальную гипертонию, избыточный вес, курят. О чём это говорит?
О том, что мы делаем акцент на развитии здравоохранения, но не нашли способа, как убедить людей в необходимости думать о своём здоровье. И это главный парадокс нашего времени.

– Нужно ли, на ваш взгляд, вводить какие-то меры ответственности человека за своё здоровье? Такое предложение недавно прозвучало от депутата Госдумы. Он считает, что следует увеличить объём отчислений в систему ОМС из зарплаты курильщиков и тех, кто отказывается снижать вес. Разумеется, представители организаций по защите пациентов сразу возмутились: система ОМС, дескать, гарантирует всем помощь по потребности без какой-либо дифференциации. На чьей стороне вы в этом споре?

– В этом споре нет правых. Во-первых, российская система ОМС действительно основана на принципе солидарности: все собранные средства тратятся на лечение тех граждан, кто в данный момент болен. Сегодня болеет один, завтра другой.
И справедливости ради замечу, что люди, которые ведут здоровый образ жизни, тоже болеют и даже внезапно умирают. Поэтому формально защитники прав пациентов правы.

Во-вторых, для определения меры «вины» человека в своих болезнях и ответственности за собственное здоровье должны быть чёткие критерии, разработанные экспертами и закреплённые законодателями. Навскидку, в числе таких критериев могли бы быть своевременное прохождение диспансеризации, вакцинопрофилактика инфекционных заболеваний, соблюдение врачебных рекомендаций по лечению хронических заболеваний, отказу от курения и алкоголя, снижению веса.

Таким образом, в данный момент правовых оснований для того, чтобы сделать человека ответственным за сохранение своего здоровья, за его вовлечённость в процесс лечения
в нашей стране нет. Хотя, честно говоря, об этом стоило бы
подумать.

Елена БУШ,

обозреватель «МГ».