«Мы идём рука об руку, и это даёт результат»

В Москве состоялся II Международный конгресс в области респираторного здоровья

II Международный конгресс специалистов СНГ в области респираторного здоровья стал площадкой для обсуждения дальнейших шагов в борьбе с туберкулёзом и другими социально значимыми инфекциями. Новые технологии диагностики, современные схемы лечения и развитие сотрудничества между странами СНГ определяли повестку форума.

О главных итогах конгресса, современных вызовах фтизиатрии и перспективах международного взаимодействия обозревателю «МГ» рассказала директор НМИЦ фтизиопульмонологии и инфекционных заболеваний, главный специалист фтизиатр Минздрава России, профессор Ирина ВАСИЛЬЕВА.

– Ирина Анатольевна, позади II Международный конгресс специалистов СНГ по респираторному здоровью. Если сравнивать с минским, что вы считаете главным итогом московского? Какие решения или договорённости для вас самые важные?

– Сравнивать два этих конгресса – значит говорить не о «лучше/хуже», а о движении вперёд. Минский был историческим моментом становления нашего профессионального сообщества стран СНГ, а московский – это уже этап зрелости и конкретных действий. Мы перешли от дискуссий о том, «что делать»,
к обсуждению конкретных мер в условиях различных национальных систем здравоохранения.

Наиболее значимые достижения второго конгресса – консолидация усилий стран СНГ вокруг цели ликвидации туберкулёза. Россия показала исторический минимум заболеваемости – наши подходы работают. Другие страны содружества также имеют свой позитивный опыт в контроле над туберкулёзом, который был представлен в рамках конгресса. Комплексный, междисциплинарный подход к ведению пациентов в условиях коморбидности и полиморбидности признан безальтернативным.

Кроме того, провели совместный с Белоруссией семинар сотрудничающих центров ВОЗ. Это означает, что наши наработки становятся частью глобальной повестки. Мы не заимствуем международные рекомендации, а предлагаем свои решения, которые ложатся в основу будущих руководств ВОЗ.

Резюмируя, скажу, минский конгресс показал, что существует единство. Московский – что есть основа для системной, сложной, но абсолютно реалистичной работы. Самая важная договорённость – мы больше не работаем параллельно, а действуем вместе по единым подходам, с общими целями и конкретными сроками. Это и есть наш главный итог.

– На пленарном заседании вы привели цифру: заболеваемость туберкулёзом в России – 23,9 на 100 тыс., исторический минимум. При этом доля пациентов с МЛУ у нас в 10 раз выше, чем в мире. Какой главный вывод из этих цифр могут сделать наши читатели? Куда теперь смещаются основные усилия?

– Мы действительно достигли успехов, и это результат многолетней, выстроенной, системной работы. Но чем лучше контролируется туберкулёз, тем отчётливее становится другая проблема. В структуре заболеваемости увеличивается доля пациентов с множественной лекарственной устойчивостью, и именно эти пациенты становятся для медицинской службы самым сложным направлением работы. Их лечение более длительное, включает серьёзные схемы терапии и становится настоящим испытанием для пациента и его близких. Сейчас и у нас, и во всём мире активно разрабатываются новые, более короткие схемы лечения туберкулёза. Они как раз и направлены на то, чтобы сократить длительность терапии, сделать её более эффективной и быстрее снижать риск передачи инфекции для окружающих. Сегодня в нашей стране имеются все возможности выявлять пациентов с риском туберкулёза или уже активным процессом, но на ранней стадии; определять лекарственную устойчивость и проводить эффективное персонализированное лечение в зависимости от её спектра.

– На конгрессе много говорили о новых подходах к лечению: короткие схемы (4 и 6 мес.), отказ от инъекций при МЛУ. Насколько, на ваш взгляд, российское и зарубежные сообщества фтизиатров готовы к массовому внедрению этих режимов прямо сейчас? Что мешает?

– Профессиональное сообщество уже подготовило новые клинические рекомендации с новыми схемами и широко внедряет короткие режимы лечения туберкулёза. Современная фтизиатрия на протяжении многих лет последовательно двигалась в сторону полностью пероральных режимов. Сегодня инъекционные препараты назначаются редко, только по отдельным показаниям. Новые пероральные противотуберкулёзные лекарственные средства, благодаря своей высокой эффективности, позволили нам сократить длительность лечения пациентов с 24 до 6 месяцев и внедрить короткие режимы.

Принципиально важно, что в настоящее время и российским, и зарубежным фтизиатрическими сообществами принята концепция коротких режимов терапии на основании серьёзной доказательной базы, накопленной в крупных международных и национальных исследованиях. Доказательная база стала основой клинических рекомендаций, являющихся руководством к действиям специалистов.

Медицинские организации обладают всеми необходимыми возможностями для внедрения современных подходов.
В стране повсеместно используются быстрые методики определения антибиотикорезистентности как основы для выбора режимов, выстроена система лекарственного обеспечения, внедрено контролируемое лечение, включая видеоконтролируемый приём препаратов. Эти инструменты позволяют поддерживать высокую приверженность терапии и создают базовые условия для успешного применения коротких режимов лечения.

Единственным ограничением сейчас является профессиональная насторожённость некоторой части специалистов в отношении новых подходов к персонализированному лечению, но это скорее вопрос накопления собственного опыта и клинической практики, а не принципиального неприятия такой терапии.

Московский конгресс, продемонстрировав передовой научный и клинический опыт применения коротких режимов в странах СНГ, ещё раз подтвердил – мы на правильном пути, но широкое внедрение – это марафон, а не спринт.

– Одним из ярких событий стало подписание меморандума с Казахстаном. Насколько вообще сегодня важна сверка часов между странами СНГ – не на уровне протоколов, а в реальной клинической практике, особенно с учётом миграции и общих эпидемических цепочек?

– Туберкулёз не останавливается на границе. Люди переезжают, активно перемещаются между регионами, и именно за счёт этой мобильности формируются общие эпидемиологические цепочки. Мы живём в общем эпидпространстве стран, и, если где-то человек не прошёл диагностику и лечение, риск дальнейшего распространения заболевания очень быстро перестаёт быть проблемой только одного государства.

Поэтому сверка часов сегодня нужна прежде всего на уровне практики. На конгрессе мы видим большой интерес к тому, как в Казахстане выстроена противотуберкулёзная служба, как организована маршрутизация пациентов и подходы к лечению. Для нас важно, чтобы при переезде человека подходы к быстрой диагностике и лечению были максимально сопоставимы между странами, а также чтобы пациент не мог просто исчезнуть из поля зрения врачей. В этом смысле меморандум – это рабочий инструмент синхронизации, который помогает держать под контролем весь путь пациента – от диагностики до завершения лечения – и говорить с коллегами на одном профессиональном языке. За счёт этого помощь становится более последовательной, а ситуацию по обе стороны границы проще контролировать.

– Вы анонсировали сразу несколько научных прорывов: отечественная вакцина «ГамТБвак» завершает третью фазу, CRISPR-диагностика, микобактериофаг D-29, своя система детекции лекарственной устойчивости. Что из этого, по вашим ощущениям после конгресса, вызвало наибольший интерес у коллег из других стран? И что быстрее всего дойдёт до пациента?

– Действительно, это наиболее интересные разработки, из представленных на конгрессе.

Вакцину «ГамТБвак» ждут не только в России, но и во всём мире. Её безопасность подтверждена на более чем двух тысячах добровольцах, эффективность соответствует международным стандартам. Сейчас идёт третья фаза, которая будет завершена к концу 2026 г., после этого можно будет говорить о практическом старте.

А вот липосомальный препарат микобактериофага D-29, который вызвал неподдельный интерес как принципиально новый подход, это действительно направление будущего. Мы сейчас активно готовимся к выходу на первую фазу клинических исследований, рассчитываем стартовать в ближайшее время.

CRISPR-диагностика туберкулёза – это новый, прорывной, высокоточный метод выявления возбудителя этого заболевания не из мокроты, а из крови. Это особенно важно, потому что позволяет правильно поставить диагноз и назначить эффективное лечение пациентам на ранних стадиях заболевания, без кашля и бактериовыделения, в том числе детям и пациентам с ВИЧ-инфекцией. Кроме того, с помощью CRISPR можно оценивать эффективность лечения по уровню микобактериальной ДНК в крови.

Система детекции лекарственной устойчивости возбудителя туберкулёза на полногеномном уровне – это передовой молекулярно-генетический метод (NGS, секвенирование нового поколения), который считывает всю ДНК возбудителя и выявляет устойчивость ко всем известным противотуберкулёзным препаратам в течение одного-двух дней, тогда как классический бактериологический посев занимает от одного до трёх месяцев. Тест-системы находятся на этапе разработки и валидации.

Портативный картриджный автоанализатор – это первый отечественный аппарат для высокотехнологичной диагностики заболевания по месту оказания медицинской помощи – экспресс‑диагностики туберкулёза и микобактерий, определения лекарственной устойчивости микобактерий к ключевым противотуберкулёзным препаратам, ориентированной на использование в том числе в учреждениях первичного звена здравоохранения. Налажено серийное производство приборов и картриджей, разработка готова к регистрации.

– Отдельная важная линия конгресса – междисциплинарность: ВИЧ+туберкулёз, сахарный диабет, гепатиты, интерстициальные болезни. Был ли достигнут консенсус по тому, как на практике выстроить маршрут такого полиморбидного пациента в условиях регионов – где-то в глубинке?

– Сейчас, благодаря росту уровня цифровизации в системе здравоохранения, связь между специалистами в большинстве регионов уже не прерывается, даже в самых отдалённых из них. За счёт электронных медицинских записей, дистанционных консультаций и единых цифровых контуров врачи разных профилей остаются на связи, даже если физически находятся в разных учреждениях. А там, где на месте просто нет нужных узких специалистов или речь идёт о тяжёлых, сложных случаях, подключается следующий уровень помощи: проводятся телемедицинские консультации с НМИЦ ФПИ. Это позволяет довести экспертизу федерального центра до любого региона и выстроить для полиморбидного пациента максимально правильный алгоритм диагностики и лечения, оставляя его на местном уровне помощи.

– Традиционный вопрос «на вырост»: эстафета конгресса передана. Где и когда планируется третий? И какую главную «домашнюю работу» страны содружества должны сделать до следующей встречи, чтобы не просто отчитаться, а реально приблизиться к элиминации туберкулёза?

– Решение о третьем конгрессе сейчас ещё формируется. Мы обсуждаем с коллегами из стран СНГ, где он пройдёт, в какие сроки и в каком формате, чтобы это была не просто статусная встреча, а действительно удобная площадка для обмена опытом и выработки общих решений.

Что касается «домашней работы», то к следующему конгрессу важно не столько подготовить идеальные отчёты, сколько продемонстрировать реальные изменения в борьбе с туберкулёзом. Речь о том, чтобы в странах последовательно укреплялась система раннего выявления, улучшалось качество лечения, особенно в сложных ситуациях, и чтобы современные подходы, о которых мы говорим на таких форумах, становились частью повседневной практики. Именно такой накопленный практический результат и будет главным содержанием следующей встречи, если мы ставим своей целью элиминацию туберкулёза.