Мария КОНОВАЛОВА: Современный врач должен видеть человека целиком

Акушер-гинеколог, гинеколог-эндокринолог, кандидат медицинских наук Мария КОНОВАЛОВА (Колесникова) много лет занимается проблемами женского здоровья. При этом её профессиональный инструментарий значительно шире классической гинекологии: она получила дополнительное образование в области клинической психологии, остеопатии, восточной медицины, иглорефлексотерапии и прикладной кинезиологии, глубоко изучала теорию соединительной ткани. Помогла уже более чем 2 тыс. женщин, которым были поставлены дагнозы «невынашивание беременности» и «бесплодие», обрести радость материнства. Сегодня развивает интегративный подход к женс кому здоровью и возглавляет комитет по женскому здоровью в Союзе «Здоровье здоровых».

Профессия, которая началась с личной истории

– Мария Владимировна, почему вы стали врачом и именно акушером-гинекологом?

– Мой профессиональный путь начался очень рано и во многом был связан с личной трагедией. В 15 лет, во время диспансеризации, мне поставили диагноз «бесплодие». Для девочки это звучало как приговор. Соприкоснувшись с глубиной женского горя в теме материнства, во мне включился «спасатель» – в тот же день я приняла решение, что хочу быть рядом с женщинами в подобные моменты для заботы и поддержки.

Уже в институте я очень рано начала работать с пациентами. На втором курсе была санитаркой в отделении патологии недоношенных и новорождённых Уральского НИИ охраны материнства и младенчества. И именно там стала задавать себе вопрос: что может сделать врач и сама женщина для того, чтобы ребёнок родился максимально здоровым? С 19 лет начался совместный приём с моими научными руководителями гинекологами – эндокринологами и дежурства в неотложной гинекологии. И снова вопросы: «Что нужно сделать, чтобы женщина не вошла в климакс в 30 лет? Чтобы подростка в 15 лет не выскабливали при ювенильном маточном кровотечении?»

Мне всегда было интересно не только лечение заболевания, но и формирование потенциала здоровья ещё до рождения ребёнка.

– При этом вы сами стали мамой довольно рано.

– Да, я стала мамой в 20 лет. К счастью, тот страшный диагноз, поставленный мне в юности, оказался неверным. И с тех пор я очень осторожно отношусь к медицинским ярлыкам. Диагноз – это медицинс кая ситуация, а не характеристика человека и тем более не приговор. Бесплодие и невынашивание беременности стали основным вектором научной и практической работы. Со студенчества я привыкла работать с женщинами, перед которыми врачи разводили руками, от которых отказывались из-за нестандартности ситуации. Пациенты говорили: «Вы обязательно найдёте решение, придумаете что-нибудь». Этот опыт научил меня не сдаваться, отдавая свои ночи на чтение, анализ, гипотезы в поисках ответов. Сейчас я смело могу сказать, что наравне с академическими знаниями моя врачебная сила формировалась в беспощадном потоке пациентов. В первые годы работы – до 70 человек в день. Экспертные приёмы в последующие годы длились по 12 часов в день. Кандидатская диссертация была посвящена акушерской эндокринологии и запечатлела опыт наблюдения за женщинами, которые идут вне протоколов со словами: «Я чувствую, что так безопаснее для моего ребёнка». Мои пациенты становились моими учителями.

От классической гинекологии – к более широкому взгляду

– В какой момент вы почувствовали, что классической гинекологии вам недостаточно?

– Это происходило постепенно. С первого курса я интересовалась акушерской и гинекологической эндокринологией. Мои научные руководители были гинекологами-эндокринологами из легендарной уральской школы профессора Ивана Ивановича Бенедиктова: Марина Геннадьевна Аскерова, Марина Юрьевна Зильбер. В 27 лет я защитила кандидатскую диссертацию. Но затем в моей жизни произошёл случай, который сильно повлиял на профессиональное мышление.

В 2010 г. мой двухлетний ребёнок оказался в реанимации с тяжёлым астматическим статусом. Стандартная терапия не давала ожидаемого результата. Один из реаниматологов сказал: «Изучайте психосоматику».

Я начала учиться. Подход сработал, ребёнок поправился, а дальше начался уже мой собственный образовательный путь.

К клинической психологии постепенно добавились остеопатия, восточная медицина, иглорефлексотерапия, прикладная кинезиология. Позже большое значение для меня приобрело изучение соединительной ткани. При этом я никогда не воспринимала дополнительное образование как замену медицинской школе. Наоборот: для меня это способ расширить профессиональный инструментарий врача и усилить клиническое мышление. Не альтернативная медицина вместо классической, а дополнительные инструменты врача.

– То есть вы не противопоставляете классическую медицину и интегративный подход?

– Ни в коем случае. Для меня интегративная медицина – это прежде всего возможность посмотреть на пациента шире. Но при этом я хочу уточнить, что такое классическая медицина для меня. Это опора на нормальную и патологическую анатомию и физиологию, гистологию, биохимию, биофизику, философию, пропедевтику болезней, этику, клиническое мышление.

Я остаюсь акушером-гинекологом и прекрасно понимаю необходимость реанимационной и хирургической помощи, современных диагностических технологий во многих случаях. Но при этом всегда задаю вопросы: «Что вы можете сделать, чтобы предупредить болезнь?

Иногда стандартной схемы недостаточно для понимания конкретного пациента. Например, женщина приходит с хронической болью, нарушением менструального цикла, проблемами с беременностью. Помимо гинекологического и эндокринного статуса, важно оценить состояние её вегетативной нервной системы, условия движения крови в малом тазу, мышечный баланс, эмоциональное состояние, уровень стресса, особенности образа жизни. И здесь знания из других областей помогают мне задавать дополнительные вопросы и видеть взаимосвязи.

– Почему именно соединительная ткань стала одним из важных направлений вашей работы?

– Потому что чем больше я занималась клинической практикой, тем очевиднее становилось, что способность удержать результаты лечения с каждым годом все сложнее. Перекосы таза, избыточное внутрибрюшное давление на матку, дисфункции тазовой диафрагмы все сложнее поддавались остеопатическим техникам и лечебной физкультуре. А массовые жалобы на изменение характера менструаций во время пандемии 2020 г. заставили задуматься о глобальных изменениях в системе саморегуляции.

Большую роль в формировании нового взгляда сыграло обучение у профессора Александра Алексеева, хирурга, доктора медицинских наук, который занимался вопросами соединительной ткани, иммунного ответа и системы свёртывания крови.

Полтора месяца ежедневного обучения на его консультациях, в беседах с обсуждением книг, клинических разборов, активное просвещение своих пациентов, внедрение новых принципов оздоровления помогли начать видеть любую патологию через проблему соединительной ткани. И сейчас для меня очевидна важность и влияние дисфункции межклеточного матрикса, межклеточного взаимодействия и ремодуляции тканевых структур.

Женское здоровье – это междисциплинарная задача

– Получается, современный гинеколог должен быть немного эндокринологом, психологом, реабилитологом?

– Не вижу в этом противоречия. Да. Такими были мои учителя. Я бы добавила, что ещё философом.

Моя дополнительная подготовка позволяет мне лучше ориентироваться в смежных областях, но это не значит, что я пытаюсь заменить всех специалистов.

Междисциплинарность для меня – это не «врач умеет всё». Это про системное мышление с учётом многообразия патологических механизмов и понимание критериев экспертности узкого специалиста для создания эффективной команды.

– Как изменился ваш взгляд на пациента за годы практики?

– Самая мощная трансформация произошла в распределении ответственности. Во мне глубоко была прошита установка, что здоровье пациента – ответственность врача. Сейчас я говорю о сотворчестве, о первостепенной ценности самого человека выбирать путь в здоровье.

Годы практики помогли уйти от линейности мышления – есть диагноз, есть цель избавиться от диагноза, есть набор действий, который должен привести к цели. Диагноз для меня сейчас – призыв обратить внимание на свою жизнь. Как говорят психотерапевты: «Рак - последний шанс стать счастливым».

Так же пришло понимание, что врач – это родительская фигура, за которой человеку важно увидеть заботу, поддержку, уверенность, позитивность и веру. В этом взаимодействии запускается самое мощное оздоровление.

– Есть ли случаи из практики, которые особенно сильно на вас повлияли?

 – Безусловно. Но я всегда осторожно отношусь к историям «чудесного выздоровления». Один случай нельзя превращать в доказательство универсального метода.

Мне запомнилась история женщины, которая долго лечилась от бесплодия и прошла несколько безуспешных попыток ЭКО. Обычно в таких случаях звучит заключение врача: «Мы сделали всё, что могли». Постепенно внутри сформировалось принятие бездетной судьбы. Годы летели беспощадно, перевалив за 40-летний рубеж. Женщина жила в сибирской деревне и откликнулась на предложение подруги начать осваивать комплекс рекомендаций по самозаботе, который она получила от меня. Целый год подруги выполняли упражнения, рекомендации, поменяли образ жизни. И неожиданно наступила беременность. Врачи сказали – двойня. А в родах вслед за второй девочкой на свет появилась ещё одна малышка. Для меня это история силы поддержки и важности вдохновения человека на самозаботу.

Именно поэтому я считаю, что современная медицина должна работать не только с заболеванием, но и с человеком, который с этим заболеванием живёт. Об этом красиво написано в книге В.ВойноЯсенецкого (архиепископа Луки) «Очерки гнойной хирургии».

Союз «Здоровье здоровых»: медицина должна заниматься не только лечением

– Отдельное направление вашей деятельности связано с Союзом «Здоровье здоровых». Расскажите об этом проекте.

– Это направление мне особенно близко, потому что оно связано с превентивной медициной – то есть с сохранением здоровья до того, как возникает серьёзная проблема.

Сегодня мы очень много говорим о лечении. Но гораздо меньше – о том, что происходит до болезни. Я являюсь руководителем комитета по женскому здоровью в Союзе «Здоровье здоровых». В рамках этой работы мы рассматриваем вопросы женского здоровья, профилактики и подготовки к беременности, а также возможности взаимодействия разных медицинских подходов и лучшие практики. Эта общественная нагрузка для меня логичное продолжение моей врачебной деятельности. Я ведь ещё в самом начале своей карьеры задавала вопрос: что можно сделать для здоровья ребёнка ещё до его рождения?

Сегодня этот вопрос стал шире: что мы можем сделать для здоровья женщины и семьи задолго до того, как появится диагноз?

– То есть профилактика становится самостоятельной медицинской задачей?

– Безусловно. В настоящее время для нашей страны демография и всё, что связано с женским здоровьем, – даже не медицинская проблема, это фактор нацбезопасности.

Женщина должна впервые задумываться о состоянии своего организма задолго до того, как она столкнулась с бесплодием или осложнениями беременности.

Есть период взросления девочки, становления её менструальной функции, её мечты о влюблённости и семейной жизни, подготовки к беременности. Есть хронические заболевания, которые можно своевременно компенсировать. Есть образ жизни, сон, питание, физическая активность, психоэмоциональное состояние. И, конечно, здоровье мужчины тоже должно быть частью этой работы. Репродуктивное здоровье – это ответственность пары, а не только женщины.

Что значит быть врачом сегодня

– Вы много учились уже после получения основной специальности. Что заставляет врача продолжать образование?

– Понимание того, что медицина постоянно развивается. Но есть ещё одна причина. Чем больше ты работаешь с людьми, тем больше понимаешь, что два пациента с одинаковым диагнозом могут быть совершенно разными.

У одного проблема решается стандартным протоколом. У другого есть сопутствующие состояния, хронические заболевания, особенности образа жизни, эмоциональный фактор, нарушения сна или опорно-двигательного аппарата. И врачу нужно уметь увидеть эту разницу.

Принципы

– А какие принципы вы стараетесь никогда не нарушать?

– Первый – не навреди своим незнанием. Второй – не обещай человеку того, чего медицина гарантировать не может. Третий – не противопоставляй разные направления медицины там, где они могут дополнять друг друга. Четвёртый – всегда сохраняй критическое мышление. И пятый – продолжай учиться. Я убеждена, хороший врач не тот, кто знает ответы на все вопросы. Хороший специалист тот, кто понимает, где заканчивается его компетенция, умеет искать дополнительные решения и при этом не теряет связь с фундаментальной медициной. Беседу вёл Алексей ПИМШИН.