За последнее десятилетие лучевая и инструментальная диагностика совершили буквально парадоксальный рывок. Они изменили представления о возможностях современной медицины. Сегодня врач может не только рассмотреть мельчайшие структуры организма, но и увидеть, как они работают, – проследить процессы, которые прежде оставались скрытыми. Новые технологии преобразили инструментальную диагностику. Она позволяет получать всё более подробную картину работы органов и систем, а её возможности ещё недавно показались бы фантастикой. А постулат, что точная диагностика остаётся половиной успеха в лечении, – незыблем.
Заведующий отделением лучевой и инструментальной диагностики ГКБ № 15, заведующий кафедрой ультразвуковой диагностики Пироговского университета, доктор медицинских наук Дмитрий ДОРОШЕНКО стал победителем конкурса «Почётный знак им. Л.Д.Линденбратена» в номинации «За педагогическую деятельность и наставничество по подготовке профессиональных кадров». С ним наша беседа сегодня о наставничестве в такой сложной специальности, как лучевая диагностика.
– Что для вас означает эта награда?
– Прежде всего – признание коллег. Мы ведь работаем не в вакууме, и наш труд, в том числе педагогический, нужен профессиональному сообществу. Хочется верить, что эта награда говорит: «Мы что-то делаем правильно».
Мою кандидатуру выдвинул главный врач нашей больницы Валерий Вечорко. Обсуждались два направления – наука и преподавание, но к тому времени я возглавил кафедру в Пироговском университете, а её основная задача – учить. Поэтому выбор сложился после этого назначения.
С другими финалистами мы хорошо знакомы, общаемся и вне конкурса. Если бы победил кто-то из них, я отнёсся бы к этому с уважением. Соревновательный элемент, конечно, присутствует, но мы всё-таки не в спорте – делаем общее дело.
– А кто учил вас? Какая встреча стала определяющей?
– Встреча с академиком Валерием Александровичем Сандриковым. Более 20 лет назад я, ещё студент Смоленской медицинской академии, приехал к нему в Российский научный центр хирургии. Поезд пришёл рано утром. С Белорусского вокзала я добрался до центра, поднялся на седьмой этаж, нашёл его кабинет. После бессонной ночи устал, а сесть было негде. Присел на пол, поставил рядом сумку и задремал. Представляете картину?
Разбудил голос: «Мальчик, ты к кому?» Поднял голову – передо мной Валерий Александрович. Представился, сказал, что приехал к нему. Он открыл кабинет, пригласил войти. Разговор был коротким и открытым: хочу у вас учиться. В ответ – готов ли много работать, с небольшим перерывом на перекусить? Готов. «Тогда приезжай в конце августа», – сказал он.
Валерий Александрович стал для меня не только научным руководителем, но и наставником в самом широком смысле. Помогал с общежитием, работой, но главное – понимал. Сейчас, оглядываясь назад, думаю: «сколько же терпения ему потребовалось для наставления меня уму-разуму». Не уверен, что сам сумел бы так по-доброму отнестись к молодому человеку, каким тогда был я.
Годы в центре хирургии заложили фундамент моих знаний и навыков, который, надеюсь, неразрушим. Там я впервые увидел многое из того, что прежде знал только в теории: магнитно-резонансную томографию, чреспищеводные и внутрисердечные ультразвуковые датчики и многое другое. Для молодого врача это был совершенно новый мир. Но аппаратура и технологии – одно, а умение выслушать пациента, услышать тоны его сердца с помощью фонендоскопа, разобраться в клинической картине – другое. Эту основу мне дали мои учителя в Смоленске. Клиническую медицину у нас преподавали на очень высоком уровне.
– Вы считаете, что выпускники Смоленской медицинской академии (ныне университета) лучшие?
– Лучшие или нет, – так мы не будем ставить вопрос. Однако, СГМА – это бренд, и утверждаю это не просто из любви к своей альма-матер. Теперь у меня достаточно опыта, чтобы сравнивать: я вижу, какую подготовку получали мы, как работают следующие поколения выпускников. Для меня это по-прежнему сильная медицинская школа, куда я всегда возвращаюсь с удовольствием. Там мои коллеги, соратники, единомышленники. Мы поддерживаем связь, встречаемся, продолжаем работать вместе.
Особенно дороги мне отношения с профессором Алексеем Борсуковым, который возглавляет диагностическую лабораторию в Смоленске. Когда-то он принимал у меня экзамен по терапии, а сегодня мы дружим и взаимодействуем на уровне научных школ. Я с удовольствием приезжаю и делюсь своим опытом, а Алексей Васильевич приезжает к нам. Он занимается, в большей степени, диагностикой заболеваний органов брюшной полости, малоинвазивными технологиями в терапии и хирургии. Для меня крайне ценно, что отношения учителя и студента со временем стали ещё и профессиональным сотрудничеством. Наверное, в этом и проявляется преемственность медицинской школы: ты уезжаешь, обретаешь собственный опыт, но связь с теми, кто дал тебе основу профессии, не теряется.
Кстати, говоря о бренде, ещё один выпускник СГМА и ученик Алексея Васильевича сейчас работает в Институте хирургии им. А.В.Вишневского на достаточно серьёзной позиции. Это мой друг и соратник со студенческой скамьи профессор Андриан Мамошин.
– Какой урок наставника вы считаете главным?
– Честность. С самого начала В.Сандриков сказал: «Главное – не врать». Этому правилу следую всю жизнь. За 20 с лишним лет знакомства с ним я никогда не позволял себе пытаться обмануть своего наставника и других от этого предостерегаю.
Не надо думать, что просто боялся своего руководителя. Более понимающего человека я, пожалуй, не встречал. То, что поначалу казалось неподъёмным, он умел объяснить простым языком. При всей занятости находил время – сажал рядом, показывал, рисовал на бумаге. Приходил в операционную, где мы работали, объяснял, что видим, что должны увидеть и что нужно сделать, чтобы лучше использовать возможности метода.
Очень многое давал и его собственный пример. По утрам Валерий Александрович вместе с руководителем кардиохирургической реанимации, членом-корреспондентом РАН Александром Анатольевичем Ерёменко обсуждал наиболее сложных пациентов. Для меня тогда было неожиданностью, насколько блестяще академик владеет обычными врачебными навыками – той же пальпацией живота. Центр хирургии разрушил представление, будто профессор прежде всего консультирует, а практическая работа остаётся другим. Там все «генералы» были боевыми.
– Имея теперь обширный опыт в выбранной специальности, как вы считаете, достаточно ли двух лет ординатуры, чтобы подготовить врача для диагностической службы?
– При нынешнем уровне технологий и организации образовательного процесса, на мой взгляд, пока достаточно. Но продолжительность обучения сама по себе ничего не гарантирует. Важно, где и как учится ординатор, какие возможности есть у клинической базы, с какими пациентами он работает.
Мне кажется, сегодня не хватает подготовки именно на стыке дисциплин. Бывает, рентгенолог не знает даже простых физических основ ультразвука, а врач ультразвуковой диагностики – базовых вещей в рентгенологии, не говоря о клинических навыках. Между тем мы занимаемся клинической медициной, и программа должна отражать необходимость этих связей.
Увеличивать сроки обучения тоже нельзя механически. Нужно учитывать, что молодой человек, нередко уже имеющий семью, будет жить все эти годы и должен как-то обеспечивать себя. Благие намерения без продуманных решений способны создать новые трудности.
И отдельно скажу, очень плохо, когда диагностику выбирают как место, где якобы легче и не нужно работать с больными. Наоборот – это приходится делать постоянно и достаточно плотно. Мы наблюдаем онкологических пациентов, беременных, сопровождаем весь путь человека от одного исследования к другому. Отгородиться от пациента изображением на экране невозможно.
– Когда молодой специалист становится настоящим профессионалом?
– Опыт диагноста во многом складывается из количества увиденных и осмысленных случаев. Недостаточно просто ответить: здесь что-то не так. Нужно понять, что именно, как процесс может развиваться, где ещё посмотреть, чтобы подтвердить предположение. Такая «насмотренность» требует изучения огромного массива данных и времени. Некоторые заболевания мы можем не встретить никогда – настолько они редки. Но основную патологию нужно знать, видеть, различать, чувствовать. Поэтому окончание ординатуры и профессиональная зрелость – не одна и та же точка.
– В материалах о вашей работе говорится о сотнях прошедших обучение специалистов. А кого вы сами называете учениками?
– Общее число обучавшихся, конечно, важно, но не оно определяет результат. Для меня особенно дороги люди, с которыми мы продолжаем общаться, поддерживаем отношения, работаем вместе.
Среди моих учеников, коллег и друзей – Станислав Жирков, директор Национального центра медицины в Якутии. Я очень горжусь его успехами. Вообще ученик должен в чём-то перерасти учителя. Не обязательно во всём – достаточно найти своё направление и пойти дальше. А задача учителя –
искренне этому радоваться.
Есть и конкретные научные результаты. Защищена диссертация Ксении Комиссаровой, где я был научным руководителем по лучевой диагностике. Развиваем и другие направления. Один из моих учеников – врач нашей больницы Юрий Румянцев. Он продолжает наше исследование, в котором мы наблюдаем женщин, перенёсших во время беременности тяжёлые формы COVID-19. Сейчас речь идёт о пятилетнем сроке наблюдения. Это важная работа и для лучевой диагностики, и для кардиологии, и сейчас она близка к завершению.
– Что для вас важнее всего передать тем, кто приходит учиться сегодня?
– Понимание, что в одиночку наша специальность не существует. Нужно развивать не только собственное направление, но и горизонтальные связи с клиническими подразделениями.
Хирургия, анестезиология и реаниматология, развитие технологий и современные методы диагностики должны быть прочно сцеплены между собой. Только тогда появляются и полноценная практика, и наука, и движение вперёд. Одного нового метода недостаточно. Даже «золотой» томограф сам по себе не решит всех вопросов, с которыми мы сталкиваемся.
Беседу вёл Алексей ПИМШИН.
Справка «МГ».
Диагностическая служба ГКБ № 15 представляет из себя круглосуточный комплекс. Он обеспечивает работу стационара, включая флагманский центр и родильный дом. В отделении лучевой и инструментальной диагностики трудятся 154 сотрудника, в том числе 76 врачей. В её составе – рентгеновские кабинеты, КТ и МРТ, 22 кабинета ультразвуковой диагностики. Ежедневно в больнице выполняют порядка 400 КТ, 40-50 МРТ и около 700 УЗ-исследований.
Между тем возможности службы позволяют не только выявлять заболевания, но и проводить сложные вмешательства под контролем медицинской визуализации. В клинике работают четыре ангиографических комплекса, ещё один – для сложной электрофизиологии и кардиостимуляции, а также две гибридные операционные. Под контролем УЗИ специалисты проводят биопсии и пункционно-дренирующие вмешательства в операционной, реанимации и непосредственно у постели
пациента.
С 2013 г. Дмитрий Александрович работает в ГКБ № 15, а с 2019-го возглавляет отделение лучевых и функциональных исследований. Параллельно преподаёт в Пироговском университете, руководит университетской клиникой ультразвуковой диагностики. Как наставник, он – уже освоил широкую географию: Якутия, Забайкалье, Приморье, Таджикистан, Кыргызстан. Есть и отдельная строка – обучение врачей за Северным полярным кругом. Передавать опыт для Дорошенко означает работать не только с ординаторами своей кафедры, но и с коллегами за тысячи километров от Москвы. Среди его слушателей – врачи ультразвуковой и функциональной диагностики, рентгенологи, анестезиологи, кардиологи и хирурги.
У Д.Дорошенко есть рыбацкая шутка: маленьких рыбок он всегда отпускает, а больших складывает в банку из-под шпрот. Рыбалка и путешествия – ещё одна часть его жизни, которая остаётся за пределами больничных отделений, лекционных аудиторий и научных конференций.
